January 23rd, 2019

el muerto

Северный Кипр: Беллапаис (руины аббатства)

Стамбул - Северный Кипр - Провинция Бурса

Руины аббатства Беллапаис - чуть ли не лучшее, что есть на Северном Кипре (да и вообще на всем острове). С крутого обрыва аббатства открывается вид на море и на Кирению, а также на пляж, куда в уже далеком 1974 году высадился турецкий десант и началась короткая война, после чего остров (кажется, уже окончательно) оказался разделенным на турецкий Север и греческий Юг.

Аббатство некогда служило пристанищем монахам, приехавшим на остров во времена королевства крестоносцев Лузиньянов. Соответственно и постройка в духе французской готики, которая приобрела на Кипре свой особенный колорит. Элегантные ажурные арки и окна, готические своды, останки богатых декораций - самые атмосферные руины на всем Кипре.

Свой расцвет аббатство , “Обитель Мира”, получило при Лузиньянах, впервые разграблен генуэзцами, пережил странные времена при венецианцах и начал приходить в запустение уже при Османской империи, когда был передан Кипрской православной церкви, монахи разбежались, а греческим крестьянам эта западная готика оказалась ни к чему, из всех построек использовалась только церковь, которая приобрела вполне себе православный вид, а в помещениях, украшенных готическими кружевными арками, содержали скот. Да и не найти во всей деревне Беллапаис дома, в котором не использовались бы камни из аббатства.

Сейчас там музей, а руины законсервированы. Церковь использовалась греками уже во времена Лоуренса Даррелла, и, вероятно, все это музеефицировалось уже при турках. Лоуренс Даррелл описывает в Горьких лимонах свое первое посещение церкви аббатства:

“...Огромные церковные врата были распахнуты настежь, открывая роскошный полумрак интерьера, где сквозь единственное цветное окно свет вино-красными потоками заливал хоругви. Голоса и шаги гулко звучали средь заплесневелых стен. Прежде чем осмотреть иконы на маленьком алтаре, мы остановились и купили по грошовой свече.

— Церковь до сих пор действует, — объяснил мой провожатый, — и вдыхает жизнь в здешние руины. Это вам не просто архитектурный памятник. Это деревенская церковь, моя церковь — а теперь и ваша, раз уж вы решили в наших местах поселиться...”


Свечей в церкви уже нет, но витражи и иконостас на месте. Далее про само аббатство:

“...Местоположение аббатства не откроется вам во всем своем великолепии, пока вы не войдете через великолепные врата, украшенные мраморными гербами, во внутреннюю обитель и не подойдете к самому краю обрыва, на котором она стоит: массивные окна трапезной служили рамами для усыпанных весенними цветами рощ и искривленных стволов пальм…”

Мы подошли к этому самому обрыву и увидели ярчайшую двойную радугу над морем у Кирении, возможно над тем самым пляжем, где когда-то высадился турецкий десант. Националистический терроризм греков, колониальная политика англичан и экономические интересы турок, сошедшиеся в борьбе за остров, кажутся такими мелкими и незначительными с высоты аббатства.

“...Вот оно, незримое доказательство существования тех созерцательных сил, что управляют нашей внутренней жизнью. Беллапаис, даже в развалинах, была доказательством правоты тех людей, которые пытались, как умели, пускай несовершенно, поймать и зафиксировать ту внутреннюю ткань воображения, что пребывает в мысли, в созерцании, в том самом Мире, что вошел составной частью в исконное название деревни;...”

А вот с этим можно только согласиться. Действительно, Беллапаис в современном полуразрушенном виде - это зафиксированная в камне внутренняя ткань воображения. Потрясающе атмосферное и красивое место.

IMG_6153
Церковь аббатства, перепрофилированная в православную

Collapse )
el muerto

Северный Кипр: Беллапаис (руины аббатства, дом Лоуренса Даррелла), руины монастыря в Лапитосе

Стамбул - Северный Кипр - Провинция Бурса

Руины аббатства, конечно, прекрасны. Никак не хотелось от них уходить, да и дождь таинственным образом прекратился, выглянуло солнце и осветило эту Обитель Мира после дождя на фоне серых, свинцовых туч. Рядом с аббатством есть то самое “Дерево Безделья” (Tree of Idleness), про которое много пишет Лоуренс Даррелл, что деревенские жители, греки, любили взять кофе в кафе и часами его пить в тени дерева. Есть и легенда, объясняющая название:

“...однако заранее должен вас предупредить: если вы намерены работать, не сидите под деревом Безделья. Слыхали про него? Его тень делает человека непригодным ни к какой серьезной работе. А жители Беллапаиса традиционно считаются самыми большими бездельниками на всем острове. Они здесь все землевладельцы, картежники и любители попить кофе. Поэтому и доживают до глубокой старости, все как один. Такое впечатление, что здесь вообще никогда никто не умирает. Поговорите с мистером Медом, здешним могильщиком. Ему скоро совсем нечего будет есть, клиентов-то у него, почитай, вовсе нет…”

Греков в деревне, разумеется, уже давно нет, но кафе на месте и предназначено большей частью для туристов. Кроме того, у кафе видна явно поздняя пристройка, и хоть Дерево Безделья и все еще на своем месте, посидеть под ним уже сложно - пристройка примыкает к нему вплотную с одной стороны, с другой стороны вплотную проходит дорога. Да и крона у дерева уже, видимо, не та, ствол потрескался, а листья пожелтели и поредели. Впрочем, я по путешествию понял, что Даррелл был очень склонен к преувеличениям.

Но пора идти дальше. Всего в паре сотен метров наверх в сторону горы есть и тот самый дом, который когда-то купил Лоуренс Даррелл, покупке которого в Горьких лимонах отведена целая глава.

“...На самой вершине склона, там, где деревня уступала место диким горным зарослям, стояла старая ирригационная цистерна, и здесь наш провожатый свернул за угол, вынув из-за пазухи железный ключ размером с предплечье взрослого мужчины. Мы вскарабкались вслед за ним на последний пригорок и вышли к дому, большому кубической формы дому, какие не строят турки-киприоты: с массивными резными дверьми, сработанными во время оно для какой-то вымершей расы гигантов и для их циклопических стад.

— Очень стильно, мой дорогой, — сказал Сабри, указывая на прекрасные старинные окна с резными деревянными ставнями, — но что за дом, что за дом! — и он с видом знатока пнул ногой стену, и от нее отвалился кусок штукатурки, открыв его наметанному глазу все тайны постройки. — Саманный кирпич, глина пополам с соломой.

Что, конечно, представлялось в высшей степени неприемлемым.

— Да, ладно, — сказал я, взбудораженный смутным внутренним чувством, которое наверняка не смог бы облечь в слова. — Бог с ним. Раз уж мы сюда пришли, давай посмотрим…”


Дом все еще на своем месте, над входом красуется табличка “Bitter Lemons” (“горькие лимоны”), она малозаметна, и вообще нужно хорошо знать, что ты ищешь, а лучше предварительно посмотреть в интернете. Мы знали, что искать, так что нашли без проблем. Впрочем, кроме того, что место само по себе знаковое и увидеть тот самый дом, описанный в книге, больше оно ничем не примечательно. Если вы не знакомы с творчеством писателя, то непонятно, на что там смотреть.

Ну а мы в тот день еще успели заехать на руины еще одного монастыря где-то в горах над Лапитосом. Бросив машину на грунтовке, которая местами после дождя была совсем уж непроходима, мы поднимались где-то километр в гору, после чего дошли до этого строения, совсем не такого романтичного, как аббатство Беллапаис. Видно, что построено сооружение было не так уж давно, а следовательно, и разрушаться стало не так давно. Впрочем, место все равно красивое, с одной стороны - темные горы Киренской гряды, в где-то внизу - море.

IMG_6202
Руины аббатства Беллапаис

Collapse )